Янина Грошева: Не стреляйте в пианиста: он играет, как может…

Заметки с заседания КЛФ «Аю-Даг»

16 января начался новый трудовой год для Всекрымского открытого клуба любителей фантастики «Аю-Даг». Активисты клуба встретились в Симферополе, в гостеприимной и по-прежнему выстуженной до предела библиотеке им. В. Жуковского. Кворум отличался поразительным географическим разнообразием: крымская столица, Евпатория, Ялта, Севастополь, Ташкент, а также неизменный Партенит — в лице председателя Светланы Поздняковой, и, само собой, столь же неизменный Донецк, воплощённый в фигуре Глеба Гусакова (Ярослава Верова). Итого — 15 человек, если не считать случайного симферопольца, который принял посильное участие в заседании и даже искренне пытался взволновать писательскую братию свежей фантастической идеей — то ли о проникновении в будущее с помощью какого-то луча, то ли ещё о чём-то столь же эпохальном…

pic_0031

В сумрачном зальчике, идеально подходящем для нашей компании, все расселись на трижды облюбованные места; наполовину занятой оказалась даже галёрка.

Гулявшая под стульями синевато-серая мелкая кошка была нежно схвачена Шерзодом, тщательно отглажена и спрятана за пазуху. Пожалуй, только эти двое смогли решить для себя проблему автономного отопления на долгие полтора часа.  Председатель с аукционным проворством раздала народу свежие номера «Мира фантастики», диски из них же, и, кроме того, книги — для чтения с возвратом (на прошлом заседании я успела выхватить «Фанты для фэна», в этот раз мимо меня пролетели ««Гроза« в зените» и «Блюз чёрной собаки»). После этого традиционного буккроссинга Глеб озвучил статью из декабрьского «МФ», посвящённую конвенту «Созвездие Аю-Даг-2009». Аудиторию охватило безмерное воодушевление, особенно когда она узнала, что неподписанную статью написал Василий Владимирский.

Нижеприведённая фотография ценна для мировой культуры не только видом журнала и Глеба, но и стоящей за глебовой спиной замечательной картиной кисти Николая Редьки. Картина, как можно догадаться, живописует радостный звериный хоровод под конопляным кустом.pic_0029

Наконец, был объявлен выход на сцену Дмитрия Лукина, ялтинского новобранца КЛФ. Дмитрий представил на суд аюдаговцам доклад, посвящённый проблеме «Фантастика vs Большая Литература», — не бог весь как ново для Глеба и других профи, но вполне интригующе с точки зрения фэндомовского невежды вроде меня.

pic_0037

В качестве предисловия Дмитрий процитировал высказывания главного редактора журнала «Новый мир» Андрея Василевского. Высказывания провокационные. Суть их в следующем (излагаю до чрезвычайности своими словами). Сегодня, мол, боллитра (прелестное алкогольное словечко!) перестала справляться с теми функциями, которые от века выполняла серьёзная литература. Но в утешение читающему человечеству сработал механизм замещения: функции боллитры взяли на себя, предварительно поделив по силам и по справедливости, другие литературы, «несерьёзные». Маллитры (мой термин). Квази-литературы, или параллельные литературы (термин Андрея Валентинова). При этом детектив заменил собой исчезнувший социальный, бытописательский роман, а фантастика стала играть роль романа мировоззренческого, философского. (Дамский роман тоже, по-видимому, взял на себя какие-то боллитровые обязательства, но я не поняла, какие). Тем не менее, редактор «Нового мира» не спешит порадоваться тому, что все экологические (рыночные?) ниши так удачно заполнены. Он прямо заявляет: ни детектив, ни фантастика всё равно не являются литературой в высоком, «большом» смысле этого слова. Почему? А очень просто: потому что авторы всей этой маллитры стилистически небрежно пишут.

Ещё одним эпиграфом к докладу стали слова патриарха Кирилла: сейчас у нас (сиречь — на русскоязычном пространстве) существует не одна цельная литература, а множество литератур — потому что у каждой субкультуры есть своя сублитература. Это не так уж страшно, ибо пока у человечества (или у нации) есть основная, базовая культура, наличие многочисленных субкультур не является чем-то плохим.

Всё это было в дмитриевых устах лишь присказкой — основное лукоморье начиналось как раз отсюда. Сперва я прилежно конспектировала (идиотская привычка старательного студента и плохого журналиста), потом офонарела и бросила. Дело в том, что аксиома «нельзя объять необъятное» всё ещё признаётся большинством здравомыслящих. А Дмитрий попытался-таки… объять… Его доклад был битком набит любопытными посылками, каждая из которых могла бы стать отправной точкой для роскошной дискуссии. Тут нашлось место самым что ни на есть разным vs: «серьёзная» литература против «несерьёзной», научная фантастика против фэнтези, базовая культура против субкультур, «бумажники» против сетевиков. К моему сожалению, Дмитрий не учёл степень подготовленности своих слушателей (точнее, как раз это-то он учёл: с самого начала доклад был заявлен как статья, посланная в авторитетнейший профильный журнал и, следовательно, рассчитанная на просвещённых читателей). Именно потому многие достойные внимания тезисы на всех парах проезжали мимо понимания… ну, в частности, мимо моего понимания. Дмитрий сыпал терминам типа «литературное гетто», щедро поминал некое загадочное «Фонтенбло», постоянно кивал на лемовскую «Фантастику и футурологию» и на статьи Андрея Валентинова. А что бы ему стоило сделать краткий экскурс в суть проблемы! Мы тогда узнали бы, что дискуссия о прорыве/подкопе Фантастики в Боллитру и о необходимости/ненужности такого прорыва/подкопа ведётся, по крайней мере, с начала 2000-х, узнали бы, сколько умных голов успели высказаться по этому поводу, сколько длинноствольных бластеров и эльфийских клинков сломано в перепалках! А мы… мы так и не уяснили, бранный или же одобрительный оттенок носит публицистическое клише «литературное гетто». С одной стороны, гетто вроде бы создаётся с благой целью не растерять свою самобытность в чуждом окружении и жить по собственным привычным законам. А с другой стороны — когда начинаются погромы, они начинаются именно с гетто…

Впрочем, я лично весьма благодарна Дмитрию — за то, что он произнёс некоторые ключевые слова и расставил на моём туманном пути отдельные важные вешки. По крайней мере, теперь я знала, что нужно искать в Интернете. И нашла, конечно. Но это уже тема для другой блогоглупости.

Вернёмся в ледяную библиотеку.

Переданные мной с последней парты и пошедшие по рукам чищеные перемёрзшие мандарины внесли некоторую сумятицу в мерный ход заседания. (Прошу прощения, Дмитрий, я не думала, что народ начнёт столь экспансивно запекать мандарины на обогревателях). Было и вправду неимоверно холодно. Все обречённо дожидались итогов. Наконец, Дмитрий огласил финальный вывод: противостояние между фантастикой и боллитрой — это фарс, на самом-то деле никакого противостояния давно уже нет. Справедливости ради надо отметить, что на аудиторию эта оптимистическая мысль не произвела оглушительного впечатления, ибо была размазана по всему докладу, как повидло по плоской тарелке.

Начались прения. Шерзод выразился в том смысле, что, во-первых, теорию границ ещё никто не отменял. (Шер, что ты наделал! Зачем ты помянул эти самые границы? Я теперь сижу, пытаюсь читать Хаусхофера…). А во-вторых, конфликт — это хороший стимул к развитию, совершенствованию, прогрессу. Кто-то с галёрки вполголоса, но зычно, поддержал его мнение — кажется, Сергей.

Женя потребовала разобраться с понятием «гетто», а заодно и «сублитература», доказывая, что даже великая русская боллитра XIX века была по своей сути порождением дворянской субкультуры и никак не могла считаться в тот период базовой литературой всей нации.

Жаль, не было на нашем заседании Андрея Гальперина — он бы, я думаю, неслабо высказался от лица сетераторов. (И хорошая статья о сетературе у него есть: http://zhurnal.lib.ru/g/galxperin_a_b/lit-cet.shtml ).

Меня же в докладе Дмитрия больше всего зацепила фраза о стилистически небрежном письме. Стремясь обсудить этот животрепещущий вопрос незамедлительно, я запустила в народ следующий тезис: имеет ли право (обязана ли) фантастика пользоваться всем богатейшим арсеналом образных средств, наработанных боллитрой за многие столетия?

Это было похлеще мандаринов… Говорили очень недолго, но громко. Из первого моего вопроса логически вытекали два других, которые я позволю себе здесь привести (конечно, в тот момент формулировка их была не столь чёткой): будет ли фантастика официально и безоговорочно вхожа в боллитровый круг, если станет стилистически безупречной/изощрённой? А если фантастика станет стилистически равна боллитре, не утратит ли она свою специфику и не потеряет ли права называться фантастикой? Разгорелся филологический диспут, в качестве иллюстраций в ход пошли великие (не фантастические) имена — Хемингуэй, например, и другие образчики ярко выраженной повествовательной манеры.

Глеб, выслушавший спорщиков с отеческой улыбкой,  прокомментировал некоторые пункты доклада. Он растолковал желторотым выскочкам, не читавшим статьи Валентинова и других мэтров, что настоящий конфликт между фантастикой и боллитрой проходит вовсе не по творческой линии, а по экономической: ясное дело, фантасты жаждут национальных премий, подкреплённых солидным денежным обеспечением, жаждут хорошо оборудованных и недоступных для маллитры писательских санаториев и Домов писателей. И ещё фантасты жаждут выхода на большие масс-медиа. А боллитровцам не хватает фантастических тиражей, фантастической читательской аудитории, сплочённого дружного фэндома и бескорыстной любви фэнов.

Что же касается сугубо стиля… у фантастики, в отличие от эстетствующей боллитры, другие задачи. И фантастам, если они не хотят «выламываться» из фантастики, нет смысла тратить силы, погружаясь в бесплодные языковые изыски и оттачивая своё перо до полной боллитровости. (Под «стилем», как выяснилось, большинство разумеют в первую очередь чисто языковые навороты — эпитеты, метафоры, неологизмы и пр.). Хотя, конечно, «красивым быть не запретишь»… Вот, например его, глебов, роман «Господин Чичиков» слишком хорошо написан, поэтому в литературных кругах его (роман) предпочитают числить по ведомству «серьёзной литературы», а не фантастики.

Я, в общем-то, уже знакома с этой точкой зрения — особенно после чтения полезных материалов в Сети и дискуссий на конвенте «Созвездие Аю-Даг-2009». Это — разумная и рационально обоснованная точка зрения. И те, кто её разделяют, генерируют отличные тексты.  Но всё же…  должен ли, в таком случае, писатель-фантаст бить себя по рукам, волевым усилием сдерживая свои новаторские устремления, не позволяя себе экспериментировать, учиться на ошибках и достижениях классиков и современников (пусть и самых одиозных), расхолаживая, таким образом, свой талант и ограничивая свои возможности?

Другое дело, что, независимо от прикреплённого к пиджаку автора «сублитературного» ярлычка, откровенно слабый стиль ни в коем случае не может считаться писательской доблестью…

Диспут закоченел на полуслове и прекратился. Правда, его отголоски можно было услышать позже — в ресторации, куда мы почти полным составом отправились поесть и погреться. А ещё позже стихийное обсуждение продолжалось в автобусе, увозившем меня и Юру домой, в Евпаторию…

Напоследок процитирую Николая Редьку, который (уже во время застолья) заявил, что, будучи профессиональным (и успешным!) художником-фантастом, нисколько не ощущает себя обделённым или обиженным из-за своего пребывания в «живописном гетто». Напротив, он совершенно спокойно и осознанно ставит себя на несколько голов выше иных художников, официально вхожих в Большую живопись…

Для протокола и для истории.

На заседании присутствовали (в порядке алфавита фамилий): Евгения Блинчик, Наталья Гук, Глеб Гусаков, Евгений Данилов, Наталья Деева, Шерзод Исаматов, Мария Лиманская, Дмитрий Лукин, Сергей Малышев, Галина Малышева, Николай Немытов, Юрий Никулин, Светлана Позднякова, Николай Редька,. Ну и я, естественно.

Глеб: замечание на полях. Статья, по материалам которой Дмитрий делал доклад, не направлена, а принята к публикации в журнал «Полдень. XXI век».

pic_0028

Шерзод Исаматов: Сталкеры  (рефлексивная попытка полемизировать)

Весь сегодняшний день слился в одно сплошное пятно. Я — весь день рефлексировал, смутно помню, как он прошел, так как с утра дичайшим образом болела голова. Единственное, что помню более или менее отчетливо, это доклад Дмитрия Лукина на Крымском КЛФ. Все мои движения во время доклада (такие, как злобные приставания к бибилиотечной кошке, попытки согреться и т.д.), это были попытки удержать себя в сознании и мобилизоваться  для успешного противостояния, неожиданно свалившемуся болью прямо внутрь черепа дню.

Дмитрий, это была моя слабая попытка извиниться (в этом месте должен стоять хиленький и очень бледный смайлик). А теперь попробую перейти к сути проблемы.

Интимные отношения между Большой Литературой и Фантастикой, по мне, так давно уже ушли на второй план перед гораздо большей опасностью, которая всегда цветет, пахнет и зреет в обществе. Опасность эта называется — Социальная Рефлексия. В Вашем докладе подспудно прозвучали довольно-таки высокомерные слова (Вы можете не согласиться со мной, да я и не навязываю Вам своего мнения, просто — я именно так понял) — «Мы (писатели) несем ответственность перед теми, кого приручили, и давайте-ка прекращать грызню друг с другом ради литературы». А… обратный процесс? Обратная связь? Ведь не только писатель влияет на социум, но и социум порождает сиюминутный облик писателя. По мне, так существуют два обособленных клана — Читатели и Писатели, причем влияние первых на вторых — прямое, а вторые на первых влияют исключительно временами, только лишь по большим праздникам. Первые к тому же совершенно непредсказуемы в своем поведении.

Не секрет, что Литература почти всегда была нивой пассионариев. Она чаще всего выдавала на суд читателей внутренний протест человека, занимающегося ею. Именно поэтому она выступала той границей, на которой человеческое сознание творило и, надеюсь, будет творить что-то новое, раздвигало границы сознания (не познания, подчеркну). И в силу этого, я думаю, из-за давних взаимоотношений «читатель-писатель» выработалась писательская защита от общества — некая писательская социопатия.

Но я отвлекся. Итак — социальная рефлексия. Это такая штука, которая существовала всегда. Общество рефлексировало, рефлексирует и будет рефлексировать. Это как в одном из романов писателя В., которого вы приводили в качестве примера в своей статье, разделение высшей сущности на Диспатера и Патера, даже не на Дьявола и Бога — на Великое Темное Неосознанное и Самоосознание. Ведь добро и зло — категории сознания, а мы все, как правило не любим осознавать жизнь, а чаще всего рефлексируем — так легче жить. Та же самая картина наблюдается везде, к примеру, в религии, когда вера заменяется суррогатом под названием обряд.

Да, именно обрядность заставляет Фантастов исполнять танцы с боевыми томагавками у костров в долине, слыша в ответ дробь боевых «там-тамов» на вершине Фудзи, где засели трибы Большой Литературы. Обрядность и не более того. Так как после ритуальных плясок и те и другие будут описывать, как некто «Меченый» (С), сидя в баре «100 рентген» (С),  строит планы, как бы пробраться в «Саркофаг» (С), не утонув при этом  в болоте, заполненном  «ведьминым студнем» (С), замочив при этом в особо извращенной форме уйму народу. Может в большой литературе это называется не «Сталкер», а, к примеру, «Новые хождение по мукам или Герасим глазами Муму» или же «Опущенная целина».

Все, пожалуй. Дальше эту мысль жевать не буду, по мне она и так изжёвана. Финал статьи открытый, любые варианты возможны. Можно продолжить так: «Литература практически мертва и вытесняется массмедией, которая позволяет обществу рефлексировать лучшее и качественнее! Смиримся же братья и сестры!», или же: «Вперед на баррикады! Но пасаран и драка до самой смерти!..» У нынешнего мира, увы, уже нет границ в настоящем понимании этого слова. Негде кипеть НАСТОЯЩИМ конфликтам и страстям. Единственная граница, которая нам нынче осталась — принимать этот мир или не принимать, создавая искусственный конфликт в нашем собственном сознании.

PS: Когда приехал домой, уже в полубессознательном состоянии, свалился на кровать и оказался в кошмарном гетто под названием — «Будьпрощей».  Серые одинаковые бараки, по утрам речевки, похожие на гимн: «Писать надо проще! Писать надо проще!» Ужас, в общем, сплошной. Не буду даже рассказывать, так как до сих пор обливаюсь холодным потом, как это все вспомню (здесь тоже должен быть смайлик, бодренький, испуганный но тем не менее — улыбчивый). Вот!


13 комментариев

Комментирование закрыто.