Умолкаю. Пускай заговорят обложки:

etika_

 

Алексей Жарков, Дмитрий Костюкевич: «ЭТИКА РАЙДЕРА»

(роман, 17,8 а. л.)

 

            Тема (материал и проблематика):

Провокация пришельцев, начавшаяся в 2030-м году в Сибири, в итоге заканчивается военным захватом Земли и приобщением землян к «галактическим ценностям».

Материал: наша реальность со всеми ее проблемами: гастарбайтеры, ксенофобия, расизм.

Проблема: люди элементарно поддаются на провокацию внешних сил, аналогичную провокациям в Ливии, Сирии, Иране и т. д., приведшим к вводу «миротворцев» и «мягкому захвату территорий».

Тема раскрыта полностью.

 

Идея (главная мысль произведения):

«Бойтесь данайцев, дары приносящих!» Идея четко прослеживается, ясно выражена, на нее работает все произведение.

Вариант: «Как аукнется, так и откликнется.»

 

            Конфликт (базовый и персонифицированный уровни):

У основного конфликта произведения имеются две грани, две стороны. С одной стороны, это конфликт между парой «терпимость-толерантность» — и парой «ксенофобия-агрессия». С другой стороны — конфликт между свободолюбием, желанием самим определять свою судьбу — и навязыванием чужих «ценностей», принципов построения общества. Обе грани конфликта тесно взаимосвязаны. Конфликт проходит через все произведение, развивается и выходит на кульминацию с последующей развязкой.

Персонажи вполне четко персонифицируют конфликт.

 

            Фабула и сюжет (история в ее причинно-следственной и хронологической последовательности – и художественная композиция событий):

Фабула – от первой высадки пришельцев до захвата Земли «миротворческим контингентом».

Сюжет: линии Антона, Печи, Вилле (фрагментарно – Ксюши и других), переплетенные «косичкой». Сделано с пониманием, структурно, грамотно, без перекосов.

То есть, роман имеет четко выраженную фабулу (последовательность событий, выстроенную во времени и причинно-следственной взаимосвязи). В то же время фабула организована в более сложный сюжет, где переплетаются линии трех основных персонажей романа. Имеется также короткая линия Ксюши — и хотя эта линия формально обрывается на смерти Ксюши, сам факт и обстоятельства ее гибели продолжают влиять на развитие сюжета и действия части персонажей до самого конца романа.

 

Структура (архитектоника) сюжета (экспозиция, завязка, развитие действия, кульминация, развязка), как динамика развития конфликта:

Все на месте, все есть.

Сюжетная структура, завязанная на конфликт и его развитие, в романе наличествует в полной мере. Конфликт проявляется, развивается и выходит на кульминацию, за которой следует развязка. В романе также имеется предкульминация, собирающая внимание читателя — разразившаяся война людей против инопланетян. Все структурные части, включая предкульминацию, свои функции выполняют вполне успешно. Динамика развития конфликта сохраняется на протяжении всего романа, нарастая к кульминации.

Некоторый вопрос по кульминации: где ее мыслят авторы? Пусть сперва скажут сами, а потом обсудим наше впечатление.

Мы разошлись во мнениях. Один полагает, что кульминация – разговор Вилле с президентом-чужим, после которого роман идет на развязку. Второй полагает, что кульминация там, где Антон слышит проповедника – это не пришельцы, это все люди! – и начинает понимать смысл базовой метафоры, смотреть на мир без ненависти и все такое. Другое дело, что кульминация безрадостная – и развязка это подтверждает. «Короче, все умерли».

 

Соотношение частей сюжета по объему и интенсивности развития действия:

Экспозиция яркая и энергичная (бегство из Израиля). В ней дается скрытый намек на будущий конфликт с инопланетянами (аналог земных конфликтов на расово-этнической почве). Завязка — прибытие на землю корабля с инопланетными беженцами — дает нам зерно конфликта. Далее происходит развитие действия с эскалацией и развитием заявленного конфликта. Развитие длинное, но динамичное, особых провисаний нами не обнаружено. Предкульминация — война людей и инопланетян — несколько растянута, но она, по большому счету, является частью развития действия, и в этом качестве вполне оправдана по объему и по интенсивности. Кульминация — выяснение истинной подоплеки событий и разгром землян — происходит как на уровне конфликта, так и на уровне идеи, сюжета и на уровне личных переживаний героев. Здесь логика, интрига и эмоциональный ряд сливаются воедино и производят весьма сильное впечатление (несмотря на то, что к этому моменту проницательный читатель наверняка уже догадается в общих чертах, «где тут собака зарыта»). (Напоминаем о нашем двойственном отношении к кульминации, как к конкретному эпизоду!)

Развязка не затянута и показывает нам последствия разрешения конфликта. Итого: все части романа вполне пропорциональны по объему, динамика развития действия и конфликта сохраняется на протяжении всего романа.

 

            Язык и стиль:

Все в порядке.

Язык литературный, адекватный произведению и поставленным задачам. Где надо — более образный, где надо — более жесткий, с адекватным использованием образов и метафор, сленга, обсценной лексики и т. д. Местами попадаются переусложненные и затянутые фразы, но их не слишком много. Этот недостаток легко при желании исправить. Стиль у авторов индивидуальный, в целом жесткий — что соответствует концепции произведения. Авторы не чураются и лиричных эпизодов, адекватно меняя языковые средства сообразно описываемым персонажам, их мировосприятию, ситуации и настроению конкретного эпизода.

 

            Характеры персонажей (раскрытие и развитие):

Есть и раскрытие, и развитие; особенно по главным персонажам: Антону, Пече, Вилле. Персонажи заявлены разнообразными, со своими биографиями и личными черточками. Развиваются вполне интенсивно, через изменение задач и мотиваций.

Характеры главных героев полностью раскрыты, претерпевают изменения, развиваются. Характеры второстепенных персонажей раскрыты хорошо. Особого их развития мы, правда, не заметили, но эти персонажи действуют в романе на протяжении не слишком долгого периода времени. За это время внешние обстоятельства не успевают поменяться столь кардинально, чтобы привести к заметным изменениям характеров второстепенных и эпизодических героев. Мы видим «слепки» их характеров и личностей в определенные моменты времени — и «слепки» эти вполне убедительны и реалистичны.

 

            Персонификация речи персонажей:

Имеется в полном объеме. Выражена активно, ярко. Все персонажи говорят и думают по-разному, сообразно характеру, жизненному опыту, образованию, ситуации. Лишь изредка (буквально несколько раз за роман) персонажи в прямой речи сбиваются на не свойственную им лексику и речевые обороты. Это несложно поправить.

 

            Авторская индивидуальность:

Присутствует в полном объеме. Заключается как в индивидуальном литературном стиле, так и в жесткой постановке острых и современных социальных проблем в «фантастических» декорациях — на что мало кто сейчас решается.

 

            Динамика внутреннего и внешнего действия. Темпоритм. «Сквозное действие», событийный ряд, интрига:

На наш взгляд, динамика как внешнего, так и внутреннего действия (развитие характеров героев, прояснение скрытых пружин создавшейся ситуации и т. д.) соблюдена на протяжении всего романа, нарастает по мере развития действия и выходит на кульминацию. Существенных «провисов», «затяжек» и диспропорций в этом плане мы не обнаружили. Интрига интересна, заявленная ситуация неоднозначна, ее развитие поначалу слабо предсказуемо. Интрига развивается логично, при этом сохраняя напряжение и интерес читателя. Раскрытие интриги совпадает с кульминацией романа — раскрытие, опять же, логичное, никаких «роялей из кустов», оборванных линий, вопросов без ответов. Сквозное действие четко проходит через весь роман, событийный ряд насыщен и выстраивается в строгую последовательность, которая с раскрытием общей интриги становится ясна читателю (проницательному читателю — раньше, но достоинств романа это не умаляет).

 

«Треножник» восприятия:

            — Эмоциональный план: Присутствует в полной мере. События, герои, их поступки и ситуация в целом вызывают сочувствие и сопереживание, а в ряде случаев — неприязнь и даже ненависть. Роман не оставляет читателя равнодушным.

            — Интеллектуальный план: Имеется в полном объеме. Социальные проблемы и потрясения, непростая интрига, политическое противостояние, неоднозначность любого поступка и решения, всегда имеющего оборотную сторону — это заставляет читателя задумываться и «примерять ситуацию на себя».

            — Эстетический план: Присутствует. С одной стороны, образно и метафорично описанные пейзажи, чувства героев. С другой стороны — «антиэстетика» войны, грязи, смерти, жлобства и ненависти, тупого, беспросветного и бесцельного существования.

 

Функциональный треножник (функции воздействия):

            — Развлечение (отдых): Присутствует. Интриги, политика, достоверно выписанные бытовые зарисовки, инопланетяне, любовь, смерть, война — скучать при чтении не приходится.

            — Обучение (новые знания): Присутствует. В основном, в социально-политической области. А главное, роман недвусмысленно подталкивает читателя к самостоятельному мышлению.

            — Воспитание (мораль и нравственность): Присутствует. Да, воспитательный момент в романе неоднозначен. Читатели по прочтении могут сделать для себя различные, даже прямо противоположные выводы. Но общегуманистическая воспитательная направленность в романе присутствует. Она не подана «в лоб», не выпирает из текста в явном, назидательном виде — и, на наш взгляд, это хорошо.

 

Особенности творческого метода:

            Заострение проблем до уровня трагедии, жесткость, игра на контрастах, неоднозначность, метафоричность.

 

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ

(тактический разбор: логика, мотивации, впечатления)

 

Когда Вилле делает доклад по правам пришельцев перед депутатами – текст почему-то дробится при помощи пустых строк. Зачем? Ошибка?

 

Примерно с начала второй части, когда Антон ищет убийцу и внедряется в банду – действие, как часто бывает в середине романов, начинает притормаживать. Как минимум до момента, когда к Земле выдвигается крейсер орбитподдержки «Затмение». В этой части текста стоит ужать любовь авторов к деталям, даже сочным. Вытаскивать конфликт! Сократить рефлексию Антона по любому поводу. Рефлексию Вилле – тоже. Потому что, в сущности, они рефлексируют по второму-третьему кругу, на уже озвученные темы, уже известными словами.

Пространство романа достаточно велико, чтобы спокойно сокращать лишнее, вытаскивая темп!

 

Пуля в голове Антона – хороший ход.

 

«II вид. Псевдолюди, или суггесторы, или “шестёрки”. Примерно 8%. Коварны и лицемерны – приспособленцы, оборотни, лживые артисты и холуи. Псевдолюди паразитируют на сильнейших (сверхживотных), при этом боясь их, а в отношении равных и слабейших – ведут себя как хищники. Это представители всех “элит” (деятели искусства, псевдоискусства и науки), ростовщики, казнокрады, шарлатаны, политические карьеристы. Их методы устранения конкурентов – “шакальи”. Вмешиваясь в религию, они разжигают войны вер и конфессий. Стремятся к плотским удовольствиям, находятся в постоянном движении (цель для них не особо важна). Среди них можно встретить очень талантливых притворщиков: Остап Бендер, Александр Дюма, Алексей Толстой. Отличных ораторов: Гитлер, Муссолини, Ленин, Кастро, Жириновский. Колдунов и магов: Кашпировский, Чумак.»

Это, значит, шестерки? – Гитлер, Ленин, Бендер?!

Лживые артисты? – Дюма, Толстой?!

И методы Дюма — шакальи…

Да и литературный персонаж в одном ряду с реальными историческими лицами смотрится некоторым диссонансом.

 

«Он ткнул бандита прямо в правый глаз дулом, будто кортиком. <…> Коротко стриженный снова взмахнул ножом, кроя дугой воздух, но Печа отступил на два шага в дым, а противник ослеп на один глаз. Не разбираясь с предохранителем, он швырнул пистолет в круглое мясистое лицо, и кинулся на бандита. Они впечатались в стену у горящего откоса, от удара брызнули искры. Одноглазый детина не сдавался. Печа ударил пальцами в лицо. Невероятно, но попал снова в травмированный глаз. <…> Кровь заливала правую сторону лица противника, он ощупывал опустевшую глазницу.»

— Не верится, что он выбил глаз!

 

КОРЯВЫЕ ОБОРОТЦЫ

(канцелярит, языковые ляпы, неверное словоупотребление)

 

«Город готовился к двухцветному зонгу зимы.»

 

«– Адвокатура, угомонись, – сказал Антон, поднимаясь.

– Я же тебя просила так не называть! Тоже не слышал?»

 

«В одиноком статичном человеке, убивающем вечер за бокалом пива и разглядыванием прохожих, есть скрытая тревожность, опасность. Он никуда не спешит, ничем ни занят. Он либо счастлив – смакует приятные воспоминания, как свежее пиво с горчинкой, либо раздавлен депрессией. В обоих случаях – он пуст, как стакан, выставленный на порог в надежде на чужую жалость. Открыт и непривередлив к мыслям. В него можно влить что угодно. Желание обнимать прохожих или колоть им черепа. А можно прокипятить и опустить под струю холодной воды.»

 

«Они целовались. Улицы настоящего не несли порицания, они привыкли ко многому, и любое проявление чувств неизбежно принималось как порыв свободы. Это был Париж или Лондон девятнадцатого века, нагло открытый для любви и поцелуев, но Антон чувствовал себя скорей в Санкт-Петербурге тех же времён, в центре толпы, сдерживаемой преградой из гусар

 

«Он рванул на себя, чтобы перекинуть ногу, но вздрогнул от резкого окрика.»

 

«Зачем всё это, когда воспоминания о нём – нож, правящий глубокими ранами твоё сердце?»

 

«Щёпоть иллюзий на мирное сосуществование.»

 

«– Вот говно, – почти обиженно сказал капитан, помятый и сбившийся, как плечики пиджака

 

«Какое-то время Антон смотрел им вслед – электронадсмотрщику и покорному человеку, – словно осмысливал неприятную миниатюру

 

«Курительные трубки сверкнули полированными боками.»

— Блеснули. Сверкает металл или вспышка молнии, к примеру.

 

«- Триста сорок, – исправил второй пилот»

— Лучше «поправил».

 

«В строгом, идеально сложенном корпусе»

— Идеально сложенным бывает человек, а не корпус космического корабля.

 

«…ни Собор Святого Павла ведь, ни налоговая инспекция, чего спешить, всё,

что за границами центра, может и подождать.»

— Оба раза «не» вместо «ни».

 

«С колбас и кусков грудины капал в жаровню ароматный жир, пускающий неповторимый аромат…»

— Повтор «ароматный — аромат». И лучше «испускающий». Плюс несогласование времен: «капал» — прошедшее, «пускающий» — настоящее. Опять же, не «грудины», а «грудинки». Есть разница! (Неточное словоупотребление.)

 

«У человека, призывающего к чему-либо – неважно, добру, злу или потустороннему обоих понятий морального сознания – всегда найдутся слушатели.»

— Что-то не так с этой фразой.

 

«– У вас всё серьёзно? – спросил отец Ксюши.

– Серьёзно, – ответил Антон, уверенный в точке приложения вопроса, но мирным протестом – с цветными шарами и транспарантами «Мы летим на юг, мы хотим лететь только на юг, мы всегда будем лететь только на юг, но оставьте за нами право думать, что мы можем в любой момент повернуть на север!» – сместил точку в другую плоскость: представил голые плечи Ксюши, два сердца, соединённые каскадом, наполненные единым ритмом.»

            — Пример излишне длинной и переусложненной фразы. Такие в тексте периодически попадаются. Длинные фразы строить можно, но надо знать меру и не сливать в одну фразу несколько без особой необходимости.

 

«Ещё пару кварталов девушки ехали молча. Каждый думал о своём.»

Каждая думала о своем.

 

«– Играть в хоккей? – Ксения по-доброму усмехнулась. – Звучит заманчиво. И фрукты тоже будут, или у вас… споры?»

— При чем тут фрукты к спорам? Смысл последней фразы неясен. Или имеются в виду не споры в смысле «полемика», а споры в смысле «семена»? Может, это мы такие тупые, но до нас только после третьего прочтения дошло! Но подозреваем, что мы не одни такие…

 

«…образ представился таким свежим, искренним и чистым. Как ребёнок. «Может, она и была ребёнком, я же не спросила, сколько ей лет».»

— Лучше не «была», а «есть». То, что она когда-то была ребенком, и так понятно.

 

«– В жопу всё, – сказал Печа, бычкуя о крышку пепельницы. – Домой.»

— Раньше писалось, что крышка у пепельницы отломана.

 

«…боялись лезть на рожон к малолеткам, сами немного боялись их старших

покровителей.»

— Фраза из другого лексикона. До этого персонаж говорил иначе.

 

«…только перелистывать страницы, как в справочных советских автоматах на вокзалах, которые после нажатия кнопки с перестуком отыскивали ваше расписание.»

— Как Антон может помнить эти автоматы? По возрасту он их явно не застал.

 

«Видите ли, те пришельцы, которые к нам прибывают, а тут необходимо понимать, что это один единственный вид, даже один единственный народ, и ошибочно считать, что все три сотни разумных видов, представленных в совете, решили иммигрировать на нашу планету – нет, это один единственный народ.»

— Затянутая, путанная и переусложненная фраза с повторами.

 

«Инопланетяне в основном подчинялись с покорностью, молча, с неопределённо-непонимающим выражением лиц-голограмм или неподдающейся пониманию мимикой красивых лиц.»

— Переутяжеленная фраза.

 

«Уже само наличие такой коллекции против внешних обстоятельств располагало к парню.»

— Коряво.

 

«Так звучит автоматная очередь из «Калашникова». Шесть сотен пуль калибра 5.75 мм в минуту. Десять в секунду.»

— Калибр «Калашникова» — 5.45.

 

«Подобные случаи, несмотря на фантастичность, случались.»

— Случаи случались.

 

«…осторожно вытянул беломорину, неумело смял мундштук, сунул гармошку между пятнистых губ. Смотрелось всё это жутко неестественно, сигарета исчезла наполовину…»

— «Беломор» — это папиросы, а не сигареты.

 

«Печа нажал на курок.»

— На спуск.

 

«– Возлагает он, – процедил Пескунов, опуская на стол мобильный.»

— До того телефон называли «спутниковым». Это разные устройства.

 

«…кто-то оставил призыв пулевизатором: «РВИ ТВАРЕЙ».»

— Пульверизатором.

 

«Печа смотрел неподвижным взглядом в то место, где несколько минут назад

маячило раскрасневшееся лицо сержанта…»

— С ним говорил лейтенант, а не сержант. И «смотрел взглядом».

 

«– Там? Обоих? – пронзительно вскрикнула женщина.»

— Обеих (речь о девочках).

 

«Ины с автоматами обходили гематомы руин.»

— По идее, у пришельцев должно быть другое оружие. Не автоматы.

 

«…взбухал огненный шар, чей свет был таким ярким, что нагрел целую реку, едва не спалил церквушку, высушил глину и обжёг лодку на расстоянии не меньше сотни километров.»

— За сто километров Антон не увидел бы космопорт. Да и ядерный взрыв не оказал бы подобного воздействия на таком расстоянии.

 

«Ну, погибло сколько-то там тысяч этих фламов, но так ведь же ради благой цели.»

— Коряво. Много лишних вводных слов.

 

«Не надо прикладывать холодный металл к виску, не надо нажимать на курок.»

— На спуск, а не на курок. Каждый год повторяем, а толку — ноль…

 

«Незаметно ускорившись до какой-то безумной скорости, а затем также незаметно затормозив, автобус оказался там, где раньше был Новосибирский автовокзал.»

— Ускориться до скорости. Затормозить в воздухе.

 

«Огромные, чудовищных размеров роботы укладывали готовые блоки квартир в этажи, словно играли в тетрис.»

— Оставить что-то одно: или огромные, или чудовищных размеров.

 

РЕЗЮМЕ

(подведение итогов)

 

На наш взгляд, «Этика Райдера» — состоявшийся «взрослый» роман, без всяких скидок. Острый, проблемный, трагический, жесткий и даже жестокий — роман написан интересно, умно, умело, и не оставляет равнодушным. Даже в существующем виде роман, на наш взгляд, вполне пригоден для издания. Но мы бы рекомендовали авторам все же доработать текст, исправив ряд отмеченных выше огрехов и мелких недостатков — что наверняка пойдет роману на пользу. После чего роман можно смело предлагать для издания.

Другое дело, что социальная фантастика сейчас, увы, не в чести у издателей — так что с изданием «Этики Райдера» могут возникнуть некоторые проблемы. Тем не менее, за счет динамичности текста, обилия внешнего действия (включая войну), наличия инопланетян и др. явных элементов фантастики — мы надеемся, что роман в итоге все же найдет своего издателя. Наверняка роман заинтересует издательство «Снежный Ком М» — на наш взгляд, он так и просится в серию «Настоящая фантастика». Но, с другой стороны, «Этика Райдера» может заинтересовать и крупные издательства. Во всяком случае, стоит попробовать — и предложить роман в такие издательства, как «ЭКСМО», «АСТ» («Астрель»), «Азбука-Аттикус» — и, чем черт не шутит! — даже в «Армаду» («Альфа-Книгу»). Роман достойный, шанс на издание, на наш взгляд, есть, и авторам стоит использовать этот шанс по максимуму.