Созвездие Аю-Даг

Олег: Здесь хочется поговорить вот о чем – о соответствии замысла и реализации. По репликам Шера, который были в предыдущем обсуждении, я понял, что у автора есть в голове четкий замысел романа (мегалогии?), прекрасный, как дворец. Автор все видит. Автор уверен, что в рукописи все обстоит точно так же.

Это приходит с началом профессионализма – понимание, насколько реализация соответствует замыслу. “Да у меня же это есть! Только я забыл это сказать или сказал не очень внятно. Но я-то знаю, как оно должно быть!”

Дима: В голове оно есть.

Олег: Очень хорошо, когда объемный замысел складывается до того, как автор начал работу. Но у некоторых он складывается уже потом. Человек держит в голове роман, и тот факт, что роман-замысел не во всем соответствует написанному на бумаге, не всегда заметен. Тот роман, который Шер придумал, по-моему, гораздо интереснее, чем тот, который он написал.

Дима: По крайней мере, судя по первой книге.

Олег: Я говорю только о том, что я читал. Роман четко разваливается на две с половиной части. Неравномерные. В романе есть несколько сюжетных линий. Одну линию я бы назвал бытовой. Это плов, дороги, пустыня, город, друзья, кот, женщины.

Дима: Пейзажи, размышления о жизни.

Олег: Эта линия написана вполне прилично. Я бы даже сказал – интересно. Я начинаю видеть эти пейзажи. Местами перебор с красивостями, но ничего страшного. Появляются объемные характеры. Бытописательство говорит мне, что у Шера хватка есть. Это очень сложно – писать обычную жизнь. Гораздо проще описать королевство Ы с бароном У, который достал свой двуручный меч из кармана, и никого это не беспокоит. А писать про Узбекистан…

Дима: Атмосфера есть.

Олег: Как только речь заходит о второй линии… Техническое обеспечение мутантов, которые мочат инопланетян. Вся линия военная.

Дима: Стратегическо-тактическая.

Олег: Такое впечатление, что пришел другой писатель, который пишет канцелярским языком. Он иногда вспоминает, что надо бы сделать красиво, и вставляет это «красиво», но на уровне «вспомнил – опять забыл». Герои начинают вести себя, как группа детского сада, а не спецназа – диалоги, жестикуляция, реплики, постоянные подначки и подколки…

Дима: А иногда и действия.

Олег: Главное – ничего не вижу. Проехал бронетранспортер номер такой-то, весит столько-то, груз тянет такой-то, за ним шла стратегическая ракета А43800/6, впервые запущенная со стадиона Байконур. Возможно, я гуманитарий, но две страницы техзадания подряд – утомительно. А главное – пропадает один писатель, появляется другой.

И наконец третья, «половинная» линия: как только начинаются «любофф» и «чуйства» – пафос восточного горячего человека зашкаливает. Я даже для сравнения перечитал «Фархад и Ширин» — ничего, там все в порядке. А тут пафос убийственен для тонких деликатных сцен. Если Ромео и Джульетта заговорят на сцене таким образом, зал начнет хохотать.

Дима: Некоторые излишне впечатлительные дамы, возможно, пустят слезу. Но обычно такие впечатлительные дамы «боевую фантастику» не читают.

Олег: Разная аудитория получается. Технические подробности инопланетян — и пафос, достойный «женского романа». Эти элементы вступают в постоянное внутреннее противоречие. Из-за этого роман разваливается на ряд книг, написанных разными писателями. Потом их в разной пропорции переложили, сшили вместе и дали мне читать. Причем в замысле, который есть в голове автора, я полагаю, нет ни пафоса, ни перегруза техникой, т. е., техническим языком.

Дима: Об этой проблеме мы уже говорили. Толстые коржи, не пропитанные кремом — отдельно корж, отдельно крем. Бытовые сцены, военные сцены и сражения, любовные – они все по отдельности. И разница по языку, по восприятию, по образной системе между этими отдельными крупными блоками очень большая. Если очеловечить военно-техническую часть, снять пафос и добавить бытовки в любовной части — бытовую переделывать не надо, только язык почистить, она хорошая — тогда части будут более плавно и естественно перетекать одна в другую. Когда я начинал читать, у меня возникло ощущение, что это примитивный боевик.

Олег: Подписываюсь. Точно такое же впечатление.

Дима: Потом бах – пошла ташкентская часть. Да нет же, все классно, язык хороший, образы есть, персонажи живые, атмосфера – совсем другое дело.

Олег: Человек пишет о том, о чем знает.

Дима: Все, думаю, расписался – хорошо. Потом пошли вкрапления исследовательские – они достаточно хорошо написаны, и пейзажи, описание спутника красивое – живо так, сопереживаешь, жалко людей, которые погибают. Потом пошла долгая любовная линия – перегрузка пафосом, чувства фонтаном на том месте, где их еще не должно быть. Читателя, который любит “боевую НФ”, начало заставит читать, но как только пойдет Ташкент – он обломится: почему не воюют? Пойдет интрига – опять возбудится; пойдет любовная линия – опять обломится. Если книгу возьмет читатель, который любит хорошую прозу — он обломится на первых пяти страницах и дальше читать не станет. И не узнает, что там дальше Ташкент и замечательные куски.

Олег: Батальное полотно, написанное маслом, в огромной золоченой раме, где один кусок картины занимает графика, другой кусок — акварель прилепили, третий вообще забыли дорисовать. Это сильно сбивает с толку.

Дима: И в конце надпись: “Вообще-то здесь должен быть триптих”.

Олег: В начале текст малохудожественный. Энциклопедия, повествующая, как возникли эти мутанты, не нужна. Это потом в тексте раскрывается.

Дима: Более того, полезно кинуть читателя, как в воду, в непонятное, чтобы он сам вместе с воспоминаниями героя узнавал, что происходит. Это интереснее.

Олег: Сводки, рапорты, совещания. Переговоры вживую и по радио. Все это дается сухим отчетом с места событий, как репортаж. С легкими вкраплениями переживания и оценок, которые воспринимаются неубедительно, потому что противоречат сухому изложению фактов. Они ниоткуда, не пришей кобыле хвост. Я думаю: оно все такое будет, — и закрываю книжку. Возможно, меня мог бы зацепить главный герой. Но герой с самого начала ужасно инфантилен по поведению, репликам, интонациям, обилию восклицательных знаков; по жестам, наконец.

Дима: Я допускаю, что это у героя, как Шер сказал, психологическая разгрузка. Но это слишком. Разгрузка идет все время и очень концентрированно.

Олег: Герой все время разгружается. Главное, я же сижу, читаю, думаю: надо найти, где ему сопереживать, гаду! Смотрю – крут немерено: в вакууме голышом – нет вопросов. Метаболизм, как у бешеной каракатицы. Супер-пупер, плюс его наградили таким количеством супертехники… Да чего я вообще за него беспокоюсь?! Что плохого может произойти с таким героем? Они без проблем всех выносят налево и направо. Сопереживать нечему. Ногу ему оторвали бы, что ли? Не бывает мутантов, чтобы у них нельзя было что-нибудь оторвать.

Дима: Так отрастет же, отрастет! Конечно, потом дается проблема человека, не вписавшегося в общество. Но начало – это команда инфантильных суперменов. Когда проблемы уже не решаются калибром бластера и количеством техники – появляются чисто человеческие переживания героя, который не знает до конца, человек он или нет, и пытается вписаться в общество. Это действительно серьезные проблемы. А поначалу – супермен и супермен, хотя заявлено было иначе.

Кстати, как они так быстро изобрели и построили всю эту супертехнику?

Шер: Сейчас попробую объяснить. Весь этот проект начинался в середине 60-х годов. Ему на тот момент 34-35 лет. Существует батальон специального назначения — группа гамма-мажор. Но есть еще группа гамма-минор. Это прикрытие…

Дима: Разработчики и прикрытие.

Шер: Да. Технологию разрабатывали они сами. И учитывая современную конъюнктуру в мире [очень тихо, ничего не понятно].

Дима: Это такое фантастическое допущение романа — методами генной инженерии вывели суперов, которые, кроме физических возможностей и моральных установок еще и очень умные, продвинутые, быстро и нестандартно соображающие. Они смогли наизобретать такого, что все ученые мира не придумали. Допустим. Но чтобы все это изготовить, даже в мелкосерийном варианте, нужна мощная материальная база. Нужна техника, на которой все это будет создано, станки, заводы, технологические линии.

Шер: Есть такое понятие, как нанотехнологии. Один наноассемблер, который изготавливает конструкцию, на которую настроен и запрограммирован.

Олег: В каком году ваш наноассемблер заработал? В 75-м?

Шер: Нет, в середине восьмидесятых.

Дима: Его, естественно, тоже изобрели наши герои?

Олег: У меня такое ощущение, что мы недостоверную ситуацию подпираем сейчас костылями со всех сторон.

Дима: Если мне не изменяет память, про наноассемблер ничего не сказано в тексте. На самом деле, это надо хотя бы упомянуть.

Олег: Не будет читатель ждать третьей части, где это разъясняется. Части — огромные романы. Я не должен пройти пустыню до конца, чтобы понять, что это пустыня.

Дима: Даже при таком раскладе нужна куча исходного материала, сырья. Финансы тоже нужны очень солидные. В нашей стране это было, условно говоря, еще в конце Советского Союза. Появляется технологический конгломерат, куда гонится куча сырья, затрачивается куча финансов – и никто этого не замечает.

Шер: Замечает.

Олег (мрачно): В четвертом томе?

Дима: Никто не замечает кучу летающих странных объектов на орбите и прочие следы деятельности. Опять же, новые технологии… Наверняка им приходилось привлекать людей не из их песочницы – хотя бы для подсобных работ. Не могли они сами это все сделать своими руками. Куча рабочих, поставщиков, технических консультантов – и никто из них ни разу не позарился на супертехнику, не попытался продать технологию “налево”?

Олег: Даже жене никто не проболтался?

Дима: Друзьям по пьянке? А кто-то оказался слишком бдительным и побежал сообщать в компетентные органы…

Олег: Капитан Немо мог построить Наутилус — и вроде бы, о нем не знали. А тут не получится.

Шер: Этот технологический момент у меня весь скинут на вторую и третью часть. Тут я провожу конфликт двух систем, фашизма и гуманизма, и не могу здесь давать весь технологический блок…

Олег: Так зачем коржами текст давать? Для меня текст абсолютно недостоверный, а если он такой, то зачем мне фашизм и гуманизм? Если я ни на грош не верю ситуации? Я не буду ждать, пока мне объяснят.

Дима: Хорошо, не надо давать длинные подробные объяснения, как они конспирировались, почему никто не проболтался и не украл, где они брали сырье и в каких количествах, кто их финансировал в огромных объемах – потому что проект секретный и официального финансирования у него не было. Но дать хотя бы парочку крючочков-намеков, чтобы читатель понял, что это не лажа, что автор знает, о чем пишет.

Олег: Итог — автор не слишком владеет приемами композиции. Он в этом томе решил дать вопросы гуманизма и фашизма. Все техническое обеспечение — во втором томе, все биографическое обеспечение — в третьем, любовь – в четвертом. Это у вас роман, цикл, эпопея?

Шер: Роман-эпопея.

Олег: Тогда ответьте мне, чем отличается роман от эпопеи?

Шер: Вы противопоставляете роман и эпопею?

Олег: Конечно, это два разных эпических жанра.

Шер: Для меня чисто логически это разделение во временном промежутке.

Олег: Ничего подобного. В данном случае ты пользуешься термином, не зная, что он значит. Я специально спросил о композиции. Какой жанр древнее, роман или эпопея?

Шер: Роман должен быть.

Олег: Эпопея.

Шер: А, ну да, эпос.

Олег: Конечно. Так вот, эпопея – эпический жанр, описывающий масштабные сдвиги и движения в обществе. Война, катаклизм, движение народов.

Дима: Смена общественных систем.

Олег: При этом эпопея практически не занимается личностью. Описание личности, ее подробные переживания в эпопее отсутствовали…

Дима: …или имели второстепенный характер. А революция в появлении нового жанра романа заключалась в том, что роман вывел во главу угла героя. Роман-эпопея – это совмещение жанров. Где глобальные катаклизмы, потрясения, преобразования в обществе показаны через личность, судьбу главных героев.

Шер: Я никогда не называю свой роман эпопеей. Его так назвали, когда я прислал его на семинар. Дело в том, что первый том – это начало трагедии, второй – некоторое объяснение, их детство и так далее, третий том – революционные преобразования на земле планетарного масштаба и уход подкидышей со сцены. Четвертый том – это космическая опера.

Олег: Я бы мог с этим согласиться, если бы поданный нам на рассмотрение текст «весил» не 12 листов, а 4. При такой композиции — мыслить фрагментами по дюжине авторских листов каждый? Таких зданий на Земле еще никто не строил, включая Эмпайр Стейт Билдинг. Если взять оперу «Риголетто» и каждую арию сделать размером с симфонию… Стоит ли удивляться, что до похищения Джильды зритель не доберется и уйдет из зала, утомленный?

Это и говорит о том, что замах не соответствует реализации.

Дима: Оказывается, блоки, о которых мы говорили, не очень связанные друг с другом стилистически, находятся внутри других, еще больших блоков, также не слишком связанных между собой и говорящих о разном. Плюсы небоевых фрагментов – отступления и пейзажи. Язык становится значительно лучше. Если бы так же живо были написаны боевые фрагменты, было бы замечательно. То что автор знает и любит, что написано с натуры, написано хорошо. А придуманные обстоятельства, техника и события войны абстрактно смотрятся. Совет: в каждом «сухом» эпизоде найти несколько опорных моментов – ярких, живых деталей. Которые ты сам себе хорошо представляешь, бытовых, не обязательно главных. Оставить их, как опорные точки, и вокруг них уже накручивать сюжетное действие. Тогда оно становится живым. Это поможет вытянуть эпизоды, поднять сопереживание. Иначе получается «сферический конь в вакууме». Вот эпизод на спутнике Юпитера — Европе — неплохо получился. И сопереживание есть, только в конце немного излишнего пафоса, а так хорошо.

Олег: Огромное количество текстовой грязи. Ну, тут редактор нужен. Как мы уже говорили, сюжетные линии не увязываются в общее повествование. Начало романа – война с пришельцами – как ни обидно, она никуда не годится. Люди-мутанты против инопланетян — это штамп даже не литературы, а комикса. «Люди в черном» уже были полупародией. Дико затрепанный ход. Сразу вызывает у читателя улыбку. Хочешь показать трагические обстоятельства жизни защитников Земли? Но супер-пупер-мутант против инопланетян – все, смех. Есть реакции, которые не обойдешь. Чтобы сбить этот смех, нужно обладать очень большим талантом. И давать основную трагедию сначала, а не в конце первого тома.

Далее: технические подробности вроде правильные – при полной неправдоподобности ситуации в целом. Мутанты создали чуть ли не планетарный пояс обороны – а человечество ни сном ни духом.

Дима: А если у них такая супермаскировка, что никто не видит, то хотя бы парой слов на это надо указать.

Олег: В части Ташкента, при всей ее образности и симпатичности, один момент режет глаз. Пишем: «Одна беда – вечно эти мутанты лупят толпы гопников.» Осточертело. Каждый второй писатель-фантаст выводит мутанта, который в вакууме способен жить голышом. Внутреннее давление его на минуточку представляете, а? Ему пальцем ткнул в глаз — и сломал палец. И все, что суперы могут — собрать на улице толпу хамья и дать в морду с разворота ногой в ухо. Скрытый сублимированный комплекс, переложенный в книжечку.

Рогожин: Скрытый-то комлпекс и у читателя есть, поэтому на них это действует.

Дима (улыбаясь): Конечно, читателю тоже нравится.

Олег: Книга для интеллигентов, до кровавого понося боящихся гопников — и страшно радующихся, когда хотя бы супермутант высочит из вакуума и с разворота даст хаму ногой в ухо.

Дима: Намного интересней был бы эпизод, если б он нарвался на гопников и ничего не делал. Они его побили, обломали об него руки-ноги, кто-то вывихнул палец… А он их пальцем не тронул и пошел дальше. По заявленным-то способностям, если он голым может выживать в вакууме — какая у него прочность покровов, структура и так далее…

Олег: Герои же, судя по описанию, ударом руки пианино будут до пола разбивать. Какие гопники? Они же мутанты, суперы…

Шер: Так он же в нервном срыве!

Олег: Нервный срыв у супера-пупера? Кровь и смерть видел, дрался за пределами планеты, годами воюет, опытный, а срыв — как у мальчишечки, подростка прыщавого? Поехали дальше. Вторая часть с прилетом и посадочкой. Дичайший перехлест по пафосу. Ни слова в простоте. Такая любовь, что дамские романы нервно курят в сторонке. Причем мутанты общаются друг с другом, как дети, которые играют на компе в стрелялочку. Это же военные! Которые должны, когда отдают приказ, выполнять его.

Дима: Они заточены под защиту Земли. Правильно?

Олег: Они — профессиональные военные биологически. Им: налево! А они: какое там налево, я потом сделаю налево. Могу цитату привести. Не верю, невозможно, не бывает.

Дима: Более того, в боевой обстановке. Если б это было на отдыхе — тогда сколько угодно.

Олег: Ромео и Джульетта — опять куча пафоса. Плюс любовная линия в оформлении дамского романа. У всех женщин в романе высокая грудь. Привет Алексу Бору, у него тоже…

(все заглушил громовый хохот)

Олег: Корабль пришельцев. На нем ни дисциплины, ни порядка. Инопланетяне ведут себя так же, как детки из подростковой группы — как и наши мутанты. Так и пишем на полях: опять детки, делающие вид, что они Дети Тумана, космолетчики. А по поведению – дети. Бесхозные и недисциплинированные. Чем больше нагнетается трагичность, тем больше не веришь, потому что перебор с эмоциями на уровне мелодрамы.

Арийские дела очень сомнительно смотрятся. Ну, тут думайте сами. Боль за распад СССР и нелюбовь к жизни в отдельных бывших республиках — это чувствуется, и много живее читается, чем вся трагичность мутантов. Потому что она живая. Я могу с ней соглашаться или не соглашаться…

Дима: …но в целом чувствуется, что у автора болит душа. Видно сквозь текст, вызывает сопереживание. Остальное — авторский взгляд на жизнь, куда мы не лезем.

Олег: Можно оспорить взгляд на целиком замечательный СССР, но не в этом дело. Чувствуется жизненная позиция автора. Которая скверно увязывается со стрелялками и ромеоджульетщиной инопланетного разлива. Вот где больно — сразу слышно. А где мутанты – там не больно. Там больно умозрительно. Может, ко второму тому заболит, но пока все умозрительно.

Дима: Декларируется, но не чувствуется. Проблемы мутанта описаны, но не трогают.

Олег: Дальше заметки на полях и “косяки”. Разбираем только самые вопиющие, с нашей точки зрения.

Дима: Зачем пить пиво и водку, если они не пьянеют? Вкус, что ли, нравится? Сразу вспоминается анекдот: “Я не наркоман, мне просто нравится запах кокаина”. Хочется почувствовать себя человеком? – очень хорошо, но хоть бы напитки тогда вкусные пили. Чтобы удовольствие было эстетическое.

Так, пошла посадка, засекли корабль. Случилось ЧП, посадили корабль потенциальных агрессоров-инопланетян, готовятся к переговорам, возможно, к военным действиям. Ситуация чрезвычайная. Надо собирать информацию о пришельцах, выставлять кордон. Обеспечивать режим секретности, подтягивать силы, разрабатывать тактику-стратегию дальнейших действий. Работы дофига. Что делают командир с комиссаром? — спят, едят, отдыхают, едут купаться, устраивают пикник, идут в ресторан, знакомятся с девушками. Поведение совершенно нелогичное. Если даже они отдали все приказы подчиненным, то должны часто звонить по мобильному, узнавать, сколько сделано, как продвигается; им тоже должны звонить, запрашивать руководящие указания… А их никто и ничто не беспокоит.

Шер: На четверо суток взяли передышку.

Олег: Да если такая ситуация, какая ж передышка?!

Шер: Они знают, что корабль блокирован.

Олег: Я таких военных представить не в состоянии. Они силой посадили на землю чужой инопланетный корабль – и уехали кушать шашлычки. Перед этим они с инопланетянами воюют весь роман. Со смертями. И тут шашлычки пошли кушать.

Дима: Посадка крупного корабля на Землю – это первый раз?

Шер: Нет.

Олег: И чем закончилось?

Шер (мрачно): Уничтожением.

Олег: Прошлые посадки закончились уничтожением, а тут можно шашлычки поесть.

Шер: Первый раз – 94-й год. 13 лет прошло, уже приелось, уже пресно. Это же работа.

Олег: Уничтожение десятитысячного корпуса инопланетян?

Дима: Работа, согласен. Так надо же делать эту работу! Хотя бы, если они полагаются на подчиненных, контролировать.

Олег: Хоть бы позвонили разок.

Дима: Эту идиллию и бытовку лучше было бы показать до ЧП – а под конец идиллии их срывают воевать. Это было бы неожиданно, но логично — и из минуса перешло бы в плюс.

Фраза: «Замечательно, джентльмены, корабль удалось посадить в указанной нами точке поверхности». Слово «поверхности» лишнее. Во-вторых, на данный момент корабль еще не посадили. «Все, домой, спать, спать, устал как собака» — глобальное ЧП, а начальник идет спать. Полное раздолбайство и безответственность. «Твоя задача – обеспечить посадку и блокировку объекта» — это идет после той фразы, что корабль уже посажен.

«Мы хорошие, мы крутые, нам наркота не нужна!» Это фраза из мыслей главного героя. Здесь у читателя полное «неврубалово»: при чем тут наркота? Потом уже выясняется, что на героев наркотики не действуют. Но здесь это смотрится ни к селу ни к городу.

«Вот только почему их прозвали пчелками, не пойму, они больше напоминают гантели: два блока маршевых движков на оконечностях и шесть мощных излучателей на двух поворотных турелях посередине. Гантельки, в общем, а не пчелки.» Привет, имперские истребители из «Звездных войн»! Далее – к турели слово «поворотная» лишнее: турели неподвижными не бывают. И если турели посреди гантели, а по бокам утолщения – они создают мертвую зону для флангового огня. Зачем? Либо это должна быть турель выдвижная, чтобы она поднималась над плоскостью этих штук; либо надо расположить турели на концах, тогда не будет мертвой зоны. Если герои такие продвинутые, то уж по крайней мере отсутствие мертвой зоны они могли бы обеспечить.

Так… кавказская подраса – нет такой. Типичная ошибка перевода с английского: Caucasian – европеец, европеоид. «С самого начала нас рассматривали как производителей новой породы людей. Наверное, именно поэтому ни у кого из нас нет детей. Неприятно чувствовать себя производителем.» То есть, четыреста семь крепких, здоровых, красивых мужиков, которым сейчас по тридцать пять — тридцать шесть лет, практически бессмертных – и у всех такие крепкие принципы, что за это время ни от одного из них не родилось ни одного ребенка?

Шер: Ну зачем делать детей?

Олег: И не залетела ни одна дама от такой орды за столько лет?

Дима: Возникает ощущение, что они бесплодны по определению.

«Нет. Раздеваться, я думаю, не стоит. – засмеялся Гор. – Эти места не похожи на Майами бич.» На Луне. Нет, это шутка, все нормально. Но перед этим никто не предлагал раздеться и позагорать. Это шутливый ответ на реплику, которой не было.

Шер: Там продолжение поговорки. Я точно не помню дословно, но если текст прочтете – там начало поговорки.

Дима: Читали текст полностью, не заметили. Оно, видимо, замаскировано хорошо, как спутники на орбите. Так, лунная операция, воспоминания: «пока обошлось без погибших». Читай: ах, какие мы крутые, какая у нас замечательная техника и тактика, а противник — полный лох, воевать не умеют. Несколько дней ожесточенных боев, и вообще без потерь – не бывает. Какие бы суперы ни были. Хоть случайно кого-то зацепили бы.

Шер: Там тактика расписана. Сначала массированный удар…

Олег: После этого акцента я перестаю за них переживать. Вообще и навсегда.

Дима: Если не хочется, чтобы героев раньше времени убивали, можно просто выкинуть эту фразу: «обошлось без потерь». И лишняя крутизна исчезает. Так, «на базе атмосфера близка к земной, 18% кислорода, остальное неон». Насколько же она близка к земной?

Шер: Дело в том, что смесь с неоном используется в исследованиях…

Дима: Все так, но она не близка к земной атмосфере. Я дальше и пишу: «по кислороду». Это и есть несоответствие замысла реализации: не то сказал, неточно выразился. «397 человек, все, кто участвовал в нашей первой крупномасштабной операции, и остался жив» — и дальше: “Атака пришельцев была неожиданной и очень успешной…” — сбили штабную пирамиду, сбили платформы, подбили несколько боевых машин, потом некоторое время шел ожесточенный бой. Среди тех, кто пришел с подкреплением, тоже были потери — и всего 10 человек убито? (смеется) Нет, я не хочу, чтобы всех наших перемочили, я тоже за наших болею – но как-то не верится.

Так: «Я сидел, и рассеянно рассматривал крупные обломки, на обзорном экране, которые попали в эту точку равной гравитации Земли и Луны, да так здесь и застряли.» Нереально.

Шер: Подождите, подождите. Стоп. Точка Лагранжа точно так же вращается.

Дима: Да, совершенно верно. А потом туда прилетает обломок…

Шер: Представьте, там произошло столкновение астероидов, они потеряли скорость и зависли в этой точке.

Дима: Если обломок туда прилетел, он на тот момент имел ненулевую скорость. В этой точке никакого трения быть не может. Что его остановит и не даст пролететь дальше этой точки?

Олег: Шер, смотри — обсуждаем эпизод за эпизодом, у тебя есть объяснение всему происходящему, но никто из здесь сидящих не верит. Может быть, есть смысл задуматься?

Фраза: «Они ведь поняли, что мы не можем принадлежать одному отдельно взятому государству.» Да военные, которые готовили этот проект, скорее застрелятся, чем согласятся с такой концепцией. А кое-кто, судя по тексту, таки застрелился. В крайнем случае, в руководстве произошел бы раскол по этому поводу, нашлись бы такие, кто счел бы: «или нам, или никому». Мы все живые люди. Политически грамотные. Все супермены работают на нашу страну — или их надо уничтожить, чтобы не достались врагу. Это ведь нормальное мышление любых политиков? Ты мог бы закрутить хороший конфликт в тексте. В восьмом томе.

(дружный хохот)

Цитата: «Оставили только ответственность, привязанность и долг. Ну и секс, само собой. У бесполого существа нет побудительных причин к действию.» Или секс, или бесполое существо, как-то они в одном контексте не увязываются. Фразу «пришлось употребить императивную речь» — это к Лукьяненко, «Танцы на снегу».

«Понял, откуда у индианок появилось сари» — вообще традиционно индианка – женщина из индейского племени, а не из индусского. Далее: когда наших мутантов вызвали наконец, они ведут себя странно: вызов срочный, явно происходит что-то серьезное… Что делают не пьянеющие мутанты? Садятся пить водку. А потом едут на базар. Почему-то они на все внештатные ситуации реагируют одинаково.

Цитата: «В случае обнаружения расы, технологически обогнавшей нашу, представляющей угрозу свободным мирам Сирикано, капитану корабля надлежит приложить все усилия по недопущению к попаданию в руки представителю вышеназванной расы любой информации или компонентов технологий, могущих в итоге прямо или косвенно повредить нашему процветанию.» Если раса так технически их обогнала, то в первую очередь беспокоятся не о технологиях, а о координатах своей планеты. Если мы, папуасы, попадем в руки продвинутого американского ЦРУ, надо беспокоиться не о том, чтобы наши папуасские технологии не попали в их коварные руки…

Дима: …а о том, чтобы они не нашли наш остров и не приплыли на него.

Олег: Первый фрагмент размышлений женщины-капитана инопланетного корабля — схематичен и излишне пафосен. Подробное перечисление членов экипажа по именам и должностям…

Дима: Если бы это был бортовой журнал! — список экипажа и так далее. А ведь это она в мыслях так подробно перечисляет.

Олег: Потом идет констатация совершенно очевидных фактов. Неуместно громкие эпитеты…

Дима: Будь это зажигательная речь перед командой – еще ладно…

Олег: Попытка создать внутренний монолог, но – перебор, перебор, перебор.

Цитата: «Аналитический отдел в полном составе и бдит: Султан, Антон, Янес, Борис, Виктор, Герман, Андрей, еще один Андрей, Сергей, Михаил…» Зачем нужно это перечисление?

Шер: Это он думает, и у него мысли разбегаются. Просто перечисление автоматом.

Олег: Не читается. Я сейчас скажу: мы все здесь собрались, – и начну перечислять поименно. Я вызову смех в зале.

Дима: Или недоумение зрителей.

Олег: «Прямо под корабль надо любыми путями подогнать несколько харибд» — и дальше начинаются аббревиатуры. Это лучше решать сносками.

Дима: Про напалм. «Берем простой бензин, простой концентрированный апельсиновый сок, смешиваем, получаем напалм.» Это шутка? Я вообще-то напалм делал сам, рецептов его знаю много. Апельсиновый сок туда не входит.

Шер: Вы не поняли, это не совсем шутка. Просто зачем мне это все описывать?

Дима: «Главное – потянуть время, оно работает не на нас.» Если не на нас, то зачем его тянуть? Дальше — почти каждая из встреч Сета и Джариз заканчивается фразой Сета: «Вам нужно отдохнуть.» Просто с завидной регулярностью.

Олег (улыбаясь): Съездить на шашлычки!

Дима: Начинает надоедать. Особенно когда появляется в восьмой раз. Так, дальше: система энергопоглотителей развернута (это наш комментарий, а не цитата), войска отошли на безопасное расстояние, вот уже несколько дней Сет и Джариз встречаются утром и вечером — и это все? Больше никто ничего не делает? Судя по тексту, ничего вообще не происходит. Разве что следят за каким-то радиодиапазоном. В остальное время все бездельничают. Пытаются найти выход из ситуации? Получить новую информацию? Что-то предпринять? Нет, ставка только на эти встречи! Я понимаю, что главная концентрация на встречах – но надо же дать хотя бы за кадром, чем люди заняты.

«Ребята, я очень устал. Я думаю, что все будет хорошо, мне надо отдохнуть, — тихо произнес он.» И от чего он устал? Он два раза в сутки ненадолго встречается с Джариз, другой деятельности за ним не замечено. От чего молодой здоровый супермен мог так устать? Психологическое давление от встреч? Но он устает физически, там это показано. Слишком у него хрупкая и ранимая психика получается. Вообще усталость рассыпана по фрагменту в жутких количествах. В первой части герои много курят. Герои могут много курить – пусть. Но это упоминается через каждый абзац. Они все время курят. Такое впечатление, что автору просто нечем занять героя.

Олег: Когда автору нечем занять героя, он ему наливает или сует в руки сигарету. Николай Науменко, в то время главред “АСТ”, сказал как-то, что 90% фантастики начинается тем, что герой просыпается с бодуна. Тут можно сразу закрывать книгу: автор не знает, что писать.

Дима: Дальше пошли корявые обортцы.

Олег: «Оба блока не могли упустить из виду факта ненормального хода событий по многим направлениям».

Голос из зала: Чего?

Олег: Вот и я спрашиваю: чего?

«Его результатом было рождение в промежутке времени с февраля по апрель 71 года четыреста семи особей мужского пола.» Никакого промежутка времени, просто с февраля по апрель. «Кроме того, для этого была создана группа гамма-минор, состоящая из военных специалистов, психологов, специалистов по ведению рукопашного боя, научных работников…» — это тавтология. «Группа гамма-минор в целом успешно решила поставленную перед ней задачу. К 2002 году все эти задачи были в целом успешно разрешены.» Не комментирую, все понятно.

«Любые мелкие пришествия [...] отзывались лихорадочным всплеском [...]». Происшествия. Спросили о времени военного человека, мутанта. Он докладывает: «Семь минут. С хвостиком.» Мальчик из детского сада. Такой “хвостик” в ходе боевой операции может закончиться смертями.

Фраза: «Прикидываю, сколько сейчас времени в Мариуполе, Минске, Рязани, Омске, Красноярске и Питере. Интересно, почему мы избегаем слишком больших городов?» То есть, Питер, Минск и Красноярск – это не слишком большие города?

«А тут ничего не меняется, все те же дома глиняные, как и сто, и пятьсот лет назад. Технология, пережившая века.» Слово «технология» здесь не звучит. «Станция успела передать телеметрическую информацию о пришельце, результаты визуальных наблюдений — станция уничтожена.» Уничтожение станции не может быть результатом наблюдений.

«Запрет приземления на Землю» — тавтология. «Пришелец уничтожил несколько американских и российских спутников, три геостационарных и пять разведывательных.» Характеристика по разным параметрам – три зеленых и пять квадратных.

«Паны пируют, у холопов чубы трещат». Поговорка звучит: «Паны дерутся…».

Шер: Я знаю, но буду защищать эту редакцию.

Олег: Да ради бога. Просто от чего чубы у холопов трещат? Сидят паны, водку пьют, закусывают…

«Стал медленно, словно нехотя, опускаться вниз.» А можно опускаться вверх? «У меня было четыреста семь братьев.» Ничего подобного, их всего 407.

Дима (улыбаясь): Таки 406.

Олег: «20 минут я стоял в стороне с сигаретой в зубах и с ленивым любопытством разглядываю прилетевшего».

Шер: ну…

Олег: «В ответ я с улыбкой покивал головой» — обожаю это дело. Ничем, кроме головы, кивать нельзя. По определению. «На земле лежали неубранные трупы, на которых копошились небольшие крылатые животные, улетавшие прочь при приближении живых с протяжными хриплыми воплями.» Кто вопли издает?

«Я тоже имею причастие к их созданию.» Причастие в церкви. А тут «я причастен».

«Двое из этих существ сидели прямо посреди освещенного пятна, на ровном месте, покрытом странной красноватой сткелянистой поверхностью, тут и там покрытой слоем песка.» Не по-русски. «Эфимерный» — эфемерный. Так, это мелочи. Три раза «система» в одной фразе – бог с ним. «Полторы сутки» — полтора суток. Вроде все из мелких замечаний.

Итак, наше мнение. Если поработать над образами героев, чтобы они не выглядели подростками…

Дима: Они могут шутить, прикалываться. Никто не говорит, что они должны быть мрачными и серьезными все время. Но они все время безалаберны, вот в чем дело. По контрасту, если сначала они расслабляются и отдыхают, а потом собираются и работают — это было бы нормально. А они все время раздолбаи.

Олег: …если оживить технические куски, введя бытовые подробности, нюансы речи…

Дима: Более образно, не технически описывать.

Олег: Кто-то все время чешет нос, кто-то привык грызть ногти. Далее — срезать пафос везде, где он мешает. Посмотреть внутреннюю логику, чтобы герой все время не уезжал на шашлыки, когда у него возникает ЧП…

Дима: Пусть едет перед ЧП, а не когда оно началось. Далее — объяснить хотя бы намеками то, что нужно объяснить, не дожидаясь второго тома. Хотя бы намекнуть, что там все логично.

Олег: Добавить героям живых характеристик, а то они одинаковые. Подумать, как прописать инопланетян, а то они такие же раздолбаи, как и мутанты. Если всю эту работу проделать, все как следует перемешать, чтобы не было: «Этот кусок для любителей технических боевиков, этот для любителей дамских романов, этот для любителей бытовой прозы»… В итоге может получиться вполне прилично.

Дима: Мы продолжений не читали, но видно — идея есть, концепция есть, и достаточно интересная. Потенциал у автора тоже есть, судя по тем же бытовым кускам и пейзажам. Но работу надо шлифовать.

Олег: Пахоты тут много, очень много. Если рассказать, как мы бы сделали это – такой рассказ ничему не научит. В мелкие ляпы можно пальцем ткнуть, а в концептуальные вещи мы не считаем возможным лезть. Делать должен автор. Мы сделаем так, а Шер, возможно, сделает по-другому и даже лучше.

Короче, я бы не писал седьмого тома. Я бы вновь засел работать с первым. Мы бы его месяца три чистили.

Дима: Два, как минимум.

Олег: Надо частично переписывать образы, вкраплять «хвосты» из будущих книг, снимать технологический канцеляризм…

Шер: Добавлять объем персонажей…

Дима: Это да.

Олег: Если все это сделать, первый том будет вполне самодостаточный.

Дима: В принципе, финал у него есть. Более того, эти «крючки» из будущих книг – это получится «завлекалочка». Читатель поймет, на что ему намекают. Убирается впечатление, что это глюк, и становится интересно, что дальше.

Олег: Если это — экспозиция какой-то масштабной мегалогии, то в экспозиции надо заложить начала будущих сюжетных ходов.

Дима: Исходники сюжетных линий, намеки, которые разрешат часть противоречий. И после этого можно роман предложить издателю. Если роман хотя бы относительно самодостаточен, то все нормально. Так издатель издаст, первый том скажет: посмотрим, как продастся. А если без остальных книг ничего не понятно — что ему, сразу пять томов издавать? Вдруг они плохо пойдут?

Олег: Мы знаем авторов, у которых из-за этого была куча проблем. Выходит первая книга, а потом издатель говорит: я больше не буду издавать. Все, остальные книги можно похоронить. Ни одно издательство не возьмет без первых, а первые уже выходили, они есть на рынке.

Все, мы закончили.

автор: gleb gusakov